Римский легионер угрожающе помахивал коротким мечом над головой сидящего на земле старика.
Архимед, один из величайших ученых Древней Греции, даже не потрудился поднять глаза. Солдат приказал старику подняться и следовать за ним. Нет, — сказал Архимед, — нет, пока я не решу эту задачу. Через мгновение меч в руках безымянного солдата оборвал жизнь одного из величайших мыслителей всех времен.
Генри Уорд Бичер, неистовый и противоречивый проповедник середины XIX века, в течение своей жизни прочитал проповеди миллионам людей. Он наставлял быть готовыми к встрече с костлявой с косой и рисовал картины загробной жизни. Когда сам Бичер был готов испустить последнее дыхание, он подозвал к себе врача и хрипло прошептал: «Доктор, теперь я погружаюсь в тайну».
Анна Болейн, любовница короля, должна была заплатить жизнью за связь с Его Величеством. Она была спокойна до конца. Обратившись к своей подруге по несчастью, которая дрожала, как осиновый лист, Анна сказала: «Мужайся. Палач — специалист с многолетним опытом... а у меня очень тонкая шея».
За дверями спальни
королевы Елизаветы толпа придворных, преклонив колени, молилась за ее спасение. Королеву лечил лучший врач своего времени, и она боролась за жизнь до последнего. Но когда Бледный Всадник стал приближаться к ней все ближе и ближе, она поняла, что конец неизбежен. Потрясая в бессилии судорожно сжатым кулаком, королева воскликнула: «Все мое состояние за мгновение жизни!»
Кардинал Уолси, подобно многим другим, стремящимся к величию, стал жертвой политических интриг своей эпохи и заплатил за это жизнью. И вот предстал перед палачом... «О, если б я служил Господу хотя бы с половиной того усердия, с которым я служи; моему королю, тогда Он не оставил бы меня в моей старости!»
Уильям Портер, известный миллионам читателей своими восхитительными рассказами под именем О. Генри, долгое время был тяжело болен. Когда конец был близок, он сжал руку близкого друга, сидящего у изголовья, и долгую минуту лишь тяжело дышал, не произнося ни звука. Наконец' знаменитый писатель произнес: «Чарли, я боюсь идти домой в темноте!»
Сэр Томас Мор взошел на эшафот с завязанными глазами. Он попросил, чтобы сняли повязку и заметил своему палачу: «Ты только доведи меня целым и невредимым к плахе, в дальнейшее путешествие я отправлюсь без посторонней помощи».
Чувство юмора не покидало до конца и известного американского актера театра и кино
Джона Барримора. Он уже несколько часов находился при смерти, но неожиданно пришел в сознание. Последним усилием воли он выдавил из себя слабую лукавую улыбку и, обратившись к своему другу Джину Фаулеру, прошептал: «Скажи, Джин, ты действительно внебрачный сын Буффало Билла?»
Доктор Самуэль Гарт, знаменитый врач эпохи Возрождения, сколотил состояние, оказывая профессиональные услуги членам королевской фамилии. Перед кончиной он обратился с последней просьбой к собратьям по профессии, столпившимся у его изголовья: «Прошу вас, господа, — сказал он, — отойдите в сторонку и дайте мне умереть собственной смертью».
А. Гоббс, советник сильных мира сего, сказал перед смертью: «Я отправляюсь в свое последнее путешествие... прыжок в неизвестность».
Графиня Руанская славилась безупречными манерами. И вот, когда ее жизнь приближалась к концу, в комнату на цыпочках вошел слуга и сообщил, что графиню желает видеть посетитель. Вежливая дама приказала слуге написать записку такого содержания: «Графиня Руанская шлет наилучшие пожелания и приносит свои извинения. Она готовится к смерти».
Джеймс Смитсон, основатель всемирно известного Смитсоновского института в Вашингтоне, во многих отношениях был человеком необычным, а его черный юмор оставался с ним до последней минуты. Врачи никак не могли поставить диагноз его смертельной болезни. Почувствовав, что остается совсем мало времени, он позвал врачей и сказал: «Я хочу, чтобы после смерти вы сделали вскрытие и выяснили, от чего же я все-таки умер. Я умираю ради того, чтобы вы определили мою болезнь».
Последняя реплика
Томаса Эдисона оставила в недоумении его семью. Великий изобретатель отнюдь не был атеистом, как это некоторые утверждали. Но он никогда не обсуждал свои верования, — какими бы они ни были, — в кругу близких людей. Когда Эдисон медленно и тяжело умирал, жена сидела у изголовья и держала его за руку. Казалось, что он уснул. В комнате стояла тишина и только слышалось прерывистое дыхание умирающего. Неожиданно Эдисон сел в кровати без посторонней помощи. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел прямо перед собой. Затем он повернулся к миссис Эдисон и сказал: «Удивительно! Как там красиво!»
Что же он увидел? Эдисон не сказал. И уже никто не скажет.
